Сегодня в языке некоторых произведений, переведенных из мировой литературы, встречаются грамматические, орфографические и стилистические ошибки. Можно сказать, что в ряде изданий такие недостатки привлекают внимание читателя. Особенно если учесть, что эти переводные произведения читают и школьники, этот вопрос становится еще более актуальным.
Интересно, каковы основные причины возникновения языковых и стилистических ошибок в переведенных художественных произведениях? Это больше связано с процессом перевода или с этапом редактирования?
Переводчик, редактор Айгюн Азиз, давшая подробное разъяснение по теме AzEdu.az, отметила, что рыночно-ориентированная политика издательств также наносит ущерб переводческой работе:
"Сегодня в ряде художественных произведений, переведенных с мировой литературы на азербайджанский язык, а также в книгах по саморазвитию, завоевавших широкую читательскую аудиторию, встречаются грамматические, орфографические и стилистические ошибки, что отнюдь не случайно. Особенно если учесть, что эти произведения читают и школьники, возникающее беспокойство вполне объяснимо. Следовательно, вопрос должен рассматриваться как серьезная проблема, требующая особой мобилизации для решения не только с эстетической, но и с просветительской точки зрения.
Я вижу причины возникновения таких недостатков в основном в пробелах в цепочке переводчик–редактор–издательство. Основная ответственность, несомненно, лежит на переводчике: переводчики, которые хорошо знают исходный язык, но у которых недостаточно сформирована культура письма на родном языке, механически переносят оригинальный синтаксис в азербайджанский язык, в результате чего нарушается естественное течение языка. Неучет стилистических различий и восприятие перевода как дословного технического преобразования также усугубляет проблему. Наши переводчики, переводя идиомы и фразеологические глаголы на иностранных языках, делают текст совершенно непонятным, вводя читателя в заблуждение. Такие вещи приводят к очень большим искажениям. Текст, в прямом смысле слова, становится уродливым. Корней Чуковский писал об этом: “Переводчик не может довольствоваться знанием двух языков; он должен быть писателем своего родного языка”.
Слабости на этапе редактирования также приводят к тому, что ошибки перевода доходят до читателя из-за невыполнения редактором своей работы, его безразличного и небрежного отношения к ней:
"Самая большая проблема почти всех издательств в Азербайджане заключается в том, что редактор не знает оригинального языка редактируемого текста. Незнание редактором исходного языка приводит к тому, что его работа ограничивается только стилистическим редактированием. По этому поводу Владимир Набоков говорил: “Прекрасный перевод, плохо отредактированный, опаснее, чем грубый, но честный перевод”.
Рыночно-ориентированная политика издательств также наносит ущерб переводческой работе. Легко осуждать, критиковать, но мир быстро вращается (как в прямом, так и в переносном смысле), литературы слишком много, и они, идя в ногу со временем, хотят переводить больше книг, поэтому в хорошем смысле конкурируют друг с другом. Однако такие факторы, как быстрая публикация и низкие гонорары, напрямую отрицательно влияют на качество. В качестве примера можно привести переводы Констанс Гарнетт, которая познакомила английского читателя с такими гигантами русской литературы, как Л. Толстой, Ф. Достоевский и А. Чехов. Она быстро переводила сложные русские романы, в результате чего допускала множество стилистических ошибок. Поэтому ее переводы осуждались как читателями, так и литературными критиками".
Итак, необходимо ли внедрение сертификации, специализации или специальных механизмов контроля для повышения качества перевода?
"Для повышения качества перевода одного лишь сертификата, конечно, недостаточно. С помощью тестирования можно выявить поверхностные технические знания, однако уровень языкового чутья проявляется в процессе перевода. Еще в XVII веке поэт, драматург и критик Джон Драйден писал: “Перевод “перенос не слов, а духа”.
Для высококачественного перевода необходима специализация переводчиков, укрепление института профессионального редактирования. Специально для этого должна быть создана школа. Лица, занимающиеся переводом, должны ответственно подходить к своей работе, уметь ценить слово, их словарный запас должен быть богатым. Фридрих Шлейермахер очень хорошо отметил: “Переводчик должен либо вести читателя к автору, либо приводить автора к читателю, но в обоих случаях ответственность лежит на нем”.
В конечном итоге, языковые недостатки в художественных переводах и в общей речи являются скорее результатом несистемного подхода, чем индивидуальной ошибкой. Эту проблему можно решить только с помощью глубоких языковых знаний, опытного переводчика, ответственной редакции и общественного сознания.
Кроме того, с болью в сердце хотел бы отметить, что, по наблюдениям, лексический запас пишущих за последние 30–40 лет значительно сократился по сравнению с предыдущими поколениями. В произведениях азербайджанских писателей 1950–60–70-х годов явно прослеживалось обилие слов и стилистическая гибкость. В их текстах можно было плавать в море слов, выражений, фразеологизмов. Сегодняшнее молодое поколение – особенно, поколение Y/Z (родившиеся в 1990-х годах и последующих десятилетиях) – не осведомлено о значительной части этого словесного сокровища. Обедневание речи, повторы выражений и потеря смысловых нюансов – это не только индивидуальная проблема, но и показатель ослабления общей языковой среды. Все это является вескими причинами для того, чтобы бить тревогу.
В этом отношении Президент Азербайджанской Республики Ильхам Алиев также подчеркнул важность сохранения языка:
“Мы сохраняли наш язык на протяжении всех времен, и азербайджанский язык, на котором мы говорим сегодня, не отличается от азербайджанского языка, на котором говорили наши предки. После того как язык будет утрачен, будет утрачена и национальная идентичность, а затем и государственность. Поэтому защита азербайджанского языка – это обязанность каждого из нас”.
Плохие переводчики особенно страдают от анемии:
"В заключение представляю в своем переводе некоторые цитаты из книги известного детского писателя, публициста, поэта, переводчика, эссеиста, журналиста, литературного критика Корнея Чуковского “Высокое искусство”. Это важные рекомендации, которым следует следовать.
“Работа переводчика будет эффективной тогда, когда он, не отступая от оригинала, но в то же время избегая дословного, буквального перевода, сможет передать полноту мысли, глубину чувств, очарование произведения, не утомляя читателя, с помощью богатого словесного творчества.
Плохие переводчики особенно страдают от анемии. Именно по этой причине их тексты получаются сухими, скучными, монотонными. Лексикон таких людей крайне скуден. Все иностранные слова для них имеют только одно значение. Рассмотрим примеры:
"КОНЬ" для них – это только конь. Почему бы не “жеребец”, “кобыла”, “скакун”, “лошадь-тяжеловоз”, “иноходец”, “жеребенок”, или “гнедой”?
Для этих людей “ЛОДКА” везде остается “лодкой”, никогда не бывает “парусной лодкой”, “гребной лодкой”, “моторной лодкой”.
“ДВОРЕЦ” тоже не меняется. Почему бы не сказать “замок”, “усадьба”, “особняк”, или “хоромы”?
Почему же многие переводчики, когда пишут о человеке, используют только слово “ХУДОЙ”? Разве других слов нет? Разве нельзя сказать “кожа да кости”, “тощий”, “безжизненный”, “хилый”?
Почему вместо “мороз”, “стужа”, “пронизывающий холод” пишут “ОЧЕНЬ ХОЛОДНО”?
Почему не “шалаш”, “хижина”, а только “ЛАЧУГА”?
Почему вместо “козни”, “мошенничество”, “уловка”, “ловушка”, “хитрость”, “плутовство” пишут только “ИНТРИГА”?
Почему, имея такие заменители, как слова “печаль”, “грусть”, “тоска”, “скорбь”, весь текст должен быть заполнен только словом “ГОРЕ”?
Плохим переводчикам кажется, что девушки могут быть только “КРАСИВЫМИ”. Но девушки могут быть также “милыми”, “прелестными”, “приятными на вид”, “очаровательными”, “изящными”, “привлекательными””.
И снова я хотел бы привести в пример фрагмент из упомянутой выше книги Корнея Чуковского, который, хотя на первый взгляд и кажется забавным, является очень серьезным и непростительным переводческим недостатком, возникшим из-за небрежности:
“Иногда не только перевод, но и вся творческая судьба самого переводчика зависит от одного-единственного слова”. (Лев Гинзбург)
“Это было в 30-е годы. В Академии издавалась юбилейная книга о Максиме Горьком. Один из членов научной редакционной коллегии позвонил мне и спросил, знаю ли я английского писателя по фамилии Орчард.
- Орчард?
- Да. Черри Орчард.
Меня охватил смех. Я объяснил, что Черри Орчард – это не английский писатель, а произведение Антона Чехова “Вишневый сад”. То есть по-английски “черри” (“cherry”, прим.: А.Э.) слово “вишня”, “орчард” (“orchard”, прим.: А.Э.) же “сад” означает.
Мне сказали, что я ошибаюсь, и прислали мне охапку газет от 25 сентября 1932 года с текстом телеграммы Бернарда Шоу Максиму Горькому.
Насколько я понял, в этой телеграмме Бернард Шоу, восхваляя пьесы Горького, говорит о наличии в них безвольных и вялых героев, как в чеховском “Вишневом саде”. Сотрудник ТАСС же, переведя это кое-как, “создал” из пьесы Чехова мифического героя Британской империи, буржуазного писателя господина Черри Орчарда, и упрекнул его за то, что его персонажи не похожи на горьковских”.
